«Мировое и национальное хозяйство»

Издание МГИМО МИД России    |   
ISSN: 2713-0983

Национальные интересы Китая в нефтегазовом комплексе России: стратегическое значение Центральной Азии

И.Д.Заплаткин, студент МГИМО МИД России

Д.Б.Калашников, к.э.н., доцент МГИМО МИД России

Несмотря на ускоренное развитие возобновляемых источников энергии и достижения в сфере энергосбережения, в Китае увеличивается разрыв между потребностью и обеспеченностью нефтью и газом. Поэтому увеличение объемов и диверсификация источников импорта углеводородного сырья является одним из важнейших национальных интересов Китая, обеспечивающих возможность выполнения заявленных планов социально-экономического развития государства. Кроме того, стоит задача развития поставок энергоресурсов по новым маршрутам, в обход контролируемых американским флотом Малаккского и Ормузского проливов. Противостояние России с коллективным Западом и ее задача расширения рынков сбыта углеводородов на Востоке полностью соответствует национальным интересам Китая. Мало того, традиционно положительное сальдо текущего счета платежного баланса Китая и избыточные резервные активы подталкивают китайские компании к переходу от импорта к прямым инвестициям в нефтегазовый комплекс России. При этом недостаточная пропускная способность системы трубопроводов и инфраструктуры танкерных перевозок из России в Китай, а также длительность и дороговизна их сооружения, ставят развитие китайско-российского сотрудничества в нефтегазовой сфере в зависимость от транзита через систему трубопроводов Центральной Азии. В свою очередь, это выгодно Китаю, так как выступая крупным акционером большинства добывающих и инфраструктурных проектов региона, Китай в текущей ситуации получает рычаги для ценового давления на российских экспортеров. Поэтому в среднесрочной перспективе, для обеспечения собственных национальных интересов, России на Востоке необходимо построить собственную нефте-газотранспортную систему, либо получить существенную долю в трубопроводах Центральной Азии.

Ключевые слова: Китай, Россия, Центральная Азия, национальные интересы, Инициатива Пояса и Пути, нефтегазовый комплекс, трубопроводный транспорт.

National interests of China in the Russian oil and gas industry: the strategic importance of Central Asia

Ivan D. Zaplatkin, student, MGIMO University

Denis B. Kalashnikov, PhD in Economics, MGIMO University

Abstract. Despite the accelerated development of renewable energy sources and achievements in the field of energy saving technologies, the gap between the consumption and production of oil and gas in China is widening. Therefore, increasing the volumes and diversifying the sources of hydrocarbon imports is one of the most important national interests of China, ensuring the possibility of fulfilling the declared plans for the socio-economic development of the state. In addition, the task is to develop the supply of energy resources along new routes, bypassing the Malacca and Hormuz straits controlled by the US Navy. Russia's confrontation with the collective West and its task of expanding hydrocarbon markets in the East is fully in line with China's national interests. Moreover, China's traditionally surplus current account balance and excess reserve assets are pushing Chinese companies to switch from imports to direct investment in Russia's oil and gas industry. At the same time, the insufficient capacity of the pipeline system and infrastructure for transportation by tankers from Russia to China, as well as the duration and high cost of their construction, make the development of Sino-Russian cooperation in the oil and gas sector dependent on transit through the Central Asian pipeline system. In turn, this is beneficial for China, since acting as a major shareholder in most mining and infrastructure projects in the region, China in the current situation receives leverage for price pressure on Russian exporters. Therefore, in the medium term, in order to ensure its own national interests, Russia in the East needs to build its own oil and gas transportation system, or get a significant share in the pipelines of Central Asia.

Keywords: China, Russia, Central Asia, national interests, Belt and Road Initiative, oil and gas complex, pipeline transport.

Актуальность темы исследования определяется тем, что взаимоотношения крупнейших в мире импортера и экспортера энергоресурсов оказывают прямое или косвенное воздействие на все процессы мирового хозяйства. Кроме того, от способности углубить экономическое сотрудничество Китая с Россией зависит возможность оспорить гегемонию прозападной глобальной экономики и построения многополярного мира.

Цель статьи – оценить с точки зрения национальных интересов Китая присущие китайско-российскому сотрудничеству в нефтегазовой сфере долгосрочные тенденции и современные сдвиги, связанные с обострением отношений России с коллективным Западом с февраля 2022 года. Рабочая гипотеза исследования предполагает, что в краткосрочной перспективе взаимовыгодное расширение китайско-российского сотрудничества ограничено недостаточно развитой транспортной инфраструктурой восточной части России. Поэтому для извлечения выгод в сложившейся ситуации приоритетное значение приобретает быстрая организация транзитных поставок нефти и газа через существующую систему трубопроводов  между Центральной Азией и Китаем. Однако уже в среднесрочной перспективе взаимовыгодность сотрудничества и его соответствие национальным интересам Китая и России будет определяться структурой собственности нефте-газотранспортной системы Центральной Азии и наличием альтернативных маршрутов поставок российского сырья.

Китайско-российское сотрудничество в нефтегазовой сфере в системе национальных интересов Китая

Китайское правительство строит дипломатические, экономические, политические отношения с другими странами, опираясь на концепцию национальных интересов (Zeng, 2017). В китайской политологии выделяют две крупные школы национальных интересов: «школу мирного возвышения» и «школу националистов». Основы первой школы были заложены руководителем Китая Дэн Сяопином, который начав политику реформ и открытости в конце 1970-х провозгласил, что «нынешний дух времени» характеризуется не классовой борьбой, и не столкновением капитализма и социализма, а стремлением всех стран к миру и развитию (Zhu, 2010). Соответственно, национальными интересами с точки зрения школы «мирного возвышения» стали адаптация к существующим правилам международных организаций, приоритет дружбы и мягкой силы, избежание конфликтных ситуаций. Взгляды представителей этой школы внешнеполитической мысли были особенно популярны в периоды правления Цзян Цзэминя (1989–2002) и Ху Цзиньтао (2002–2012) (Korostikov, 2016).

Представители концепции школы «националистов» считают, что национальные интересы заключаются в расширении сферы китайского влияния и максимизации «национальной мощи» через доминирование в системе международных отношений. Классик китайской теории национальных интересов Чжан Вэньму пишет в своей работе «О восходящем Китае и подготовке его к способности управлять миром», что главный национальный интерес государства – максимизация военной, преимущественно морской мощи, что истинная безопасность и развитие обеспечиваются не финансово-экономическим богатством, а военной силой (Zhang, 2015), что  Китаю необходимо иметь огромный океанский флот, который позволил бы эффективно бороться с конкурентами и охранять торговые пути.

Одним из классиков школы «националистов» является профессор Янь Сюэтун (Yan, 1996), который считает, что национальные интересы служат обеспечению национального суверенитета, и преобладающими являются интересы безопасности, за которыми следуют экономические интересы, а политические интересы лишь скрепляют все остальные. Янь Сюэтун утверждает, что любое крупное государство на пути развития проходит через один и тот же набор приоритетов: национальное выживание; политическое утверждение на международной арене; достижение экономического благополучия;  завоевание лидерских позиций в мире;  формирование направления мирового развития. На момент выхода в свет первой публикации работы учёного «Анализ национальных интересов Китая», КНР находился на третьей стадии развития приоритетов – «достижение экономического благополучия».

Янь Сюэтун считает интересы безопасности зависимыми  от текущей международной обстановки. В России и других постсоветских странах после развала СССР в начале и середине 1990-х годов была нестабильная экономическая и политическая ситуация. Именно в этот период Китай начал налаживать тесные экономические и политические связи с постсоветскими странами Центральной Азии, прагматично руководствуясь своими национальными интересами, стал выстраивать свою энергетическую политику в Центральной Азии (Yan, 2015).

Система национальных интересов Китая, задающих направления внешней политики, изменилась с приходом к власти в 2012 году новой политической элиты Китая во главе с Си Цзиньпином и его девизом достижения «Китайской мечты»[1]. Китай определил  защиту торговых путей в качестве своего национального интереса. В этом контексте увеличение китайского военного присутствия в Южно-Китайском море вполне объяснимо, поскольку китайское руководство прилагает серьёзные усилия для минимизации стратегических рисков, связанных с чрезмерной долей поставок энергоносителей (80% экспортируемой нефти) по  маршруту через Малаккский пролив, на случай возможной морской блокады, в том числе за счёт сухопутных транспортных коридоров, позволяющих снизить зависимость от путей доставки через Ормузский и Малаккский проливы.

Китай в настоящее время преследует цели «завоевания лидерских позиций в мире», и с 2013 г. перешёл если не к агрессивной, то к явно самостоятельной напористой и активной внешней политике. Председатель КНР Си Цзиньпин, который сделал ставку на возросшую совокупную национальную мощь Китая, ставшую составной частью китайской внешней политики, которую можно охарактеризовать как самостоятельную и разнонаправленную.[2]

В нефтяной и газовой промышленности Китая доминирует большая тройка: The China National Petroleum Corporation (CNPC), China National Offshore Oil Corporation (CNOOC), China Petroleum & Chemical Corporation (SINOPEC), которая воспользовалась преимуществами обвала цен на нефть и ужесточением кредитных рынков в результате глобального финансового кризиса 2008 г., чтобы стать одним из крупнейших в мире покупателем активов по разведке и добыче.

Повышение обеспокоенности Пекина по поводу безопасности поставок объясняется тремя факторами: растущей зависимостью от импорта, снижением внутреннего производства нефти в 2016–2018 гг., а также ухудшением отношений между США и Китаем (Downs, 2020). Рост враждебности между Соединенными Штатами и Китаем усиливает беспокойство Пекина по поводу безопасности поставок. Весной 2020 г. Председатель SINOPEC Фу Чэнъюй призвал Китай подготовиться к тому, что поставки энергоносителей и промышленное снабжение Китая могут быть прерваны. Ма Юншэн, генеральный директор SINOPEC, по этой же причине рекомендовал локализовать производство западного оборудования, используемого в нефтяной и нефтехимической промышленности Китая.

Потребление первичной энергии в Китае выросло с 202 млн тонн нефтяного эквивалента (ТНЭ) в 1970 г. до 2491 млн ТНЭ в 2010 г. и 3381 млн ТНЭ в 2020 г., и согласно прогнозам превысит  4300 млн ТНЭ к 2040 году.[3] По данным ENERDATA, Китай – крупнейший потребитель энергии (24% мировой первичной энергии), даже в год кризиса, вызванного COVID-19, энергопотребление в Китае выросло на 2,2 %, что, правда,  меньше, чем в предыдущие годы (в среднем наблюдался рост на 4% в год).

До  1998 г. включительно объём энергопотребления Китая не превышал объёмов произведенной энергии. С 1999 г. в Китае наметилась тенденция разрыва между величиной энергопотребления и величиной производства энергии, которая прерывалась только в 2001 г. С 2002 г. энергопотребление в Китае ежегодно превышает производство энергии, и величина этого разрыва постоянно растёт (Табл. 1). Китаю необходимо  получать всё больше и больше энергоресурсов из стабильных и безопасных источников поставок. Именно этим объясняется наличие растущих национальных интересов Китая в нефтегазовом комплексе  России и стран Центральной Азии. Национальные интересы Китая являются ключом для понимания конкретных китайских интересов в нефтегазовом комплексе России и стран Центральной Азии, где Китай стремится расширить своё экономическое присутствие, продвигая взаимовыгодные проекты, чему способствует возросшая национальная мощь страны и более активная внешняя политика.

Таблица 1 - Разрыв между энергопотреблением и производством энергии в Китае (в млн тонн нефтяного эквивалента)

Год

Энергопотребление

Производство энергии

Разрыв между потреблением и производством энергии

1990

874

881

-7

1991

848

887

-39

1992

877

904

-27

1993

929

933

-4

1994

973

986

-13

1995

1045

1065

-20

1996

1074

1091

-17

1997

1073

1081

-8

1998

1079

1079

0

1999

1099

1074

25

2000

1130

1124

6

2001

1168

1176

-8

2002

1246

1227

19

2003

1420

1375

45

2004

1615

1534

81

2005

1782

1671

111

2006

1950

1793

157

2007

2099

1917

182

2008

2155

1967

188

2009

2297

2052

245

2010

2536

2236

300

2011

2723

2386

337

2012

2821

2401

420

2013

2912

2467

445

2014

2966

2507

459

2015

2994

2516

478

2016

2977

2363

614

2017

3070

2455

615

2018

3201

2568

633

2019

3309

2686

623

2020

3381

2749

632

Источник: составлено по: ENERDATA. Данные о мировой энергетике и климату – ежегодник 2021. https://yearbook.enerdata.ru/total-energy/world-consumption-statistics.html

Китай, участвуя в нефтегазовых комплексах России и стран Центральной Азии, диверсифицирует свои маршруты импорта энергоносителей и снижает стратегические риски энергетической безопасности чрезмерно великой доли поставок энергоносителей в Китай морем. Вкладываясь в проекты в нефтегазовых комплексах стран Центральной Азии, Китай претендует на завоевание в этом регионе лидирующих позиций, одновременно расширяя с ними союзнические отношения (Peyrouse, 2016).

Несмотря на существенный рост, потребление энергии на душу населения в Китае все еще существенно ниже, чем в ведущих экономиках мира (Табл. 2). В 2020 г. Китай вплотную подошёл по этому показателю только к Великобритании (101,1 и 101,6 ГДж на д.н. соответственно).

Анализ планов развития КНР позволяет утверждать, что рост энергопотребления в Китае будет продолжаться, и вряд ли разрыв между энергопотреблением и производством энергии в Китае будет покрыт за счёт ВИЭ. Так, даже в коронакризисном 2020 г. Китай был практически единственной страной, где потребление нефти выросло (+220 тыс. баррелей в сутки)».[4] Также Китай продемонстрировал максимальный рост спроса на газ (+22 млрд куб.м). При этом Китай импортировал в 2020 г. 12,9 млн баррелей нефти в сутки (557,2 млн т в год), 94 млрд куб.м сжиженного природного газа и 45,1 млрд куб. м трубопроводного газа. В этой связи интерес Китая к нефтегазовому комплексу России и стран Центральной Азии будет возрастать. Растущая зависимость от импорта продолжает беспокоить Китай, крупнейшего в мире импортера нефти и природного газа. КНР стала нетто-импортером нефти в 1993 г., а в 2019 г. уже 71% своего потребления обеспечивал за счет импорта. В 2006 г. Китай начал импортировать природный газ, и импортировал 43% своего потребления в 2019 г., в т.ч. 61% китайского импорта составил СПГ, а 39% –  трубопроводный газ. Крупнейшим поставщиком СПГ для Китая была Австралия, а крупнейшим поставщиком трубопроводного газа –  Туркменистан.

Таблица 2 - Потребление первичной энергии на душу населения в Китае, США, Японии, Германии, Британии и Франции (в гигаджоулях на душу населения)

Год

Китай

США

Япония

Германия

Британия

Франция

2010

76.2

300.7

164.2

169.6

140.5

169.4

2011

81.8

295.4

155.8

163.3

131.6

161.9

2012

84.6

285.4

154.9

165.1

132.1

161.0

2013

87.2

290.9

153.7

169.3

130.5

161.7

2014

89.2

291.8

149.9

161.6

122.1

154.1

2015

89.9

287.0

147.9

163.8

122.7

154.4

2016

91.0

284.7

146.4

165.7

120.5

151.3

2017

93.5

283.8

148.3

166.7

119.3

149.8

2018

96.4

292.4

147.8

161.6

118.4

152.1

2019

99.1

288.4

144.8

156.3

114.4

148.5

2020

101.1

265.2

134.7

144.6

101.6

133.3

Источник: составлено по: BP Statistical Review of World Energy 2021. https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2021-full-report.pdf

После распада СССР в 1991 году Россия пыталась диктовать странам Центральной Азии условия в отношении объемов и цен на энергоносители, что свидетельствовало об изначальном доминировании России в энергетическом секторе региона. Однако страны Центральной Азии стремились к освобождению от опеки России, и Китай представил им альтернативу зависимости от России как единственного экспортного маршрута. Показательно, что идеи строительства российских нефте- и газопроводов не продвигались до тех пор, пока Китай не построил трубопроводы из стран Центральной Азии. Казахстан и Туркменистан приветствовали китайские инвестиции в нефтяные и газовые месторождения, в то время как Россия сопротивлялась предоставлению китайским компаниям прав собственности на разведку и добычу, предпочитая вместо этого долгосрочные контракты на поставку. В России же он был лишь покупателем нефти и газа.

После событий февраля 2022 года возникла потребность использования трубопроводов Центральной Азии по сути для «обратного реверса» в Китай. Так, раньше Россия по низким ценам скупала нефть и газ Центральной Азии и затем перепродавала их с наценкой на Запад. Теперь, наоборот, нефть и газ из России через Центральную Азию транзитом идут в Китай. Это позволяет констатировать наличие зависимости России от Китая, как покупателя углеводородов и владельца (частично) трубопроводных систем, в которые инвестировал Китай, а также уже возникшую зависимость энергетической политики России от энергетической политики Китая в Центральной Азии, направленной на создание конкуренции между российскими и центрально-азиатскими нефтью и газом. Между Россией и Китаем вполне может возникнуть напряженность из-за противоречивых интересов в нефтегазовой сфере Центральной Азии.

Еще одним фактором, определяющим интерес Китая к инвестициям в нефтегазовый сектор России и стран Центральной Азии, является стабильно положительное сальдо текущего счета платежного баланса страны, который в 2021 г. составило 315,7 млрд долл. США, или 1,8% от ВВП.[5] Результатом стали избыточные объемы резервных активов Китая, много лет превышающие 3 трлн долл. Поэтому перед Китаем стоит задача конвертировать неиспользуемые резервные активы в приобретение реальных работающих активов, которые будут решать как вопросы энергетической безопасности, так и задачу поддержания равновесия платежного баланса страны (Kalashnikov, 2020).

Интересы Китая в нефтегазовом комплексе России

Россия является крупнейшим в мире экспортером вместе взятых нефти и газа. В силу геологических, географических и исторических причин Россия сильно зависит от Европы как места назначения экспорта нефти и газа. Европа находится гораздо ближе к традиционным нефте- и газодобывающим регионам России, и была построена инфраструктура для транспортировки российской нефти и газа на рынки Европы. Развитие новых российских добывающих регионов, таких как Восточная Сибирь и Арктика, зависит от поиска новых рынков, где спрос на нефть и газ все еще растет. Снижение европейского спроса на российскую нефть и газ обусловлено также и обострившейся геополитической ситуацией в связи с началом российской специальной военной операции на Украине и введенными по этой причине шестью европейскими пакетами санкций.

Диверсификация экспортных рынков нефти и газа и источников поставок отвечает интересам как России, так и Китая. Необходимость диверсификации стала более актуальной для Москвы в 2014 г., когда западные экономические санкции были введены в связи с конфликтом в Украине. А с началом российской специальной военной операции на Украине и введением беспрецедентных антироссийских санкций необходимость диверсификации ещё более усилилась. В то же время усиление обеспокоенности на Западе по поводу подъема Китая и его все более напористого поведения за рубежом заставило Пекин пересмотреть свою зависимость от международного рынка поставок нефти и газа.

Мечта о поставках сибирской нефти и газа в Китай возникла еще в советское время, но так и не была реализована. Китайский рынок был и остается далеко от Западной Сибири. Доставка российской нефти и газа в Китай на расстояние в три раза большее, чем в Европу, по дорогостоящей инфраструктуре требует высокой цены товара и сложных коммерческих переговоров для распределения финансовых рисков инвестиций стоимостью в десятки миллиардов долларов.

Идея строительства нефтепровода из Сибири в Китай была возрождена в середине 1990-х гг. В 2009 г. была заключена сделка, в рамках которой Китай предоставил 25 миллиардов долл. США в виде кредитов «Транснефти», российской государственной нефтепроводной монополии, и «Роснефти», российской нефтедобывающей компании, находящейся в государственной собственности[6]. Нефть из трубопровода начала поступать напрямую в Китай в 2011 г., и почти сразу же разгорелся спор о ценах на нефть, иллюстрирующий коммерческие сложности таких сделок. В 2013 г. трубопровод был продлен до Тихоокеанского побережья, чтобы российская нефть продавалась на другие азиатские рынки.[7] Его пропускная способность может быть увеличена с 1 млн баррелей в день до 1,6 млн при небольших дополнительных инвестициях.

Трубопровод «Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО)» обеспечил реальные преимущества для России и Китая, а также для азиатского нефтяного рынка в целом. Появление новых крупных поставок нефти снизило так называемую азиатскую премию, которую производители Персидского залива взимали с азиатских покупателей. Сегодня Россия и Саудовская Аравия конкурируют за право быть крупнейшим источником импорта нефти в Китай, поскольку обе страны признают Китай в качестве премиального растущего рынка, особенно по сравнению с менее дружественным Западом.

Успех ВСТО позволил России и Китаю приступить к реализации более сложного с экономической точки зрения проекта газопровода. Контракт «Сила Сибири» был подписан в Шанхае в мае 2014 г. Переговоры по этой сделке заняли десять лет, и она была заключена отчасти из-за необходимости России показать, что она не может быть изолирована после введения западных санкций. Интересно, что на этот раз не было предложения китайских кредитов, а только гарантия покупки до 38 миллиардов кубометров природного газа в год по согласованной формуле цены.

Сложно оценить «Силу Сибири» с коммерческой точки зрения, поскольку известны не все элементы, включенные в пакет, согласованный двумя президентами. Примерно в то же время Китай согласился стать первым иностранным покупателем самой современной российской системы противоракетной обороны С-400. Газпром, российский государственный лидер по добыче газа, понимал, что его гигантские Чаяндинское и Ковыктинское газовые месторождения не будут разрабатываться, если он сначала не обеспечит себе рынок в Китае. Разработка этих месторождений в Восточной Сибири для экспорта имеет решающее значение для соединения инфраструктуры Восточной Сибири и Дальнего Востока России, что является российским национальным приоритетом.

Учитывая финансовые риски, «Газпром» надеялся, что Китай будет платить за газ цену, сопоставимую с той, которую он получает в Европе. В конце 2019 г. «Сила Сибири» начала транспортировку небольшого объема газа в Китай. В то же время мировые цены на нефть и газ резко упали, ещё до глобальной рецессии, вызванной пандемией коронавируса. Избыток предложения сжиженного природного газа означал, что у Китая появилась альтернатива покупки спотовых партий СПГ без принятия обязательств по дополнительному долгосрочному импорту газа.

«Газпром» планирует построить второй и третий крупные газопроводы в Китай в качестве альтернативы газового экспорта в Европу. В условиях катострофически ухудшившихся отношений с коллективным Западом из-за Украины, новые сделки по строительству и расширению трубопроводной инфраструктуры для доставки российских углеводородов в Китай приобрели для России особое политическое и экономическое значение для переориентации с Запада на Восток.

Китайские инвестиции сыграли ключевую роль в оказании помощи «Новатэку», крупнейшему независимому производителю природного газа в России в своевременной и «бюджетной» реализации проекта «Ямал СПГ» (заработал в декабре 2017 г.), несмотря на западные санкции. Китайские банки предоставили «Ямал СПГ» две 15-летние кредитные линии в евро и юанях на общую сумму 12 млрд долл. США;[8] в мае 2014 г. CNPC и «Ямал СПГ» подписали контракт на поставку 3 млн т СПГ в год в течение 20 лет;[9] большинство подрядчиков проекта прибыли из Китая (Spivak, Gabuev, 2021). Ямал СПГ отправил свой первый груз СПГ в 2017 г. Китайские компании также играют аналогичную, хотя и меньшую роль в разработке проекта «Арктик СПГ 2» компании «Новатэк».

Во время визита В.В. Путина в Пекин в феврале 2022 года (во время Зимних Олимпийских игр) были подписаны две серьёзные сделки на поставку нефти и природного газа. Газпром подписал долгосрочное соглашение с CNPC о поставках 10 млрд куб. м природного газа в год по новому трубопроводу из России в Китай. Газ будет поставляться с российского Дальнего Востока, вероятно, с Сахалина-3. Расчёты за новый газ ранее планировалось производить в евро, чтобы отказаться от платежей в долларах США. Газпром и CNPC не назвали срок действия соглашения и время начала поставок. Однако агентство Рейтер сообщило, что соглашение рассчитано на 30 лет, а первые поставки газа начнутся через два–три года.[10]

«Роснефть», крупнейший производитель нефти в России, согласилась поставлять CNPC 200 тыс. баррелей сырой нефти в сутки в течение 10 лет по трубопроводу Казахстан–Китай.[11] Мощность трубопровода составляет 400 тыс. баррелей в сутки, из которых только 20 тыс. баррелей в сутки используется Казахстаном.[12]

Важным для китайских национальных интересов в российском нефтегазовом комплексе является также вопрос о том, сможет ли Россия перенаправить в Китай природный газ, который она сейчас продает в Европу. Из 10 экспортных трубопроводов компании «Газпром Экспорт» девять идут в Европу (включая еще не введенный в эксплуатацию «Северный поток - 2»), и только один – в Китай.[13] Мощность восьми трубопроводов, поставляющих газ в Европу (219,5 млрд куб. м.), почти в шесть раз превышает мощность трубопровода в Китай «Сила Сибири» (38 млрд куб. м.), который работает не на полную мощность. В 2020 г. «Газпром» экспортировал 174,9 млрд куб. м. в Европу и 4,1 млрд куб. м. в Китай.[14] При этом всё же, если Китай и Россия договорятся о строительстве газопровода «Сила Сибири-2», это позволит «Газпрому» направить в Китай еще 50 млрд куб. м.[15]

СПГ – это совсем другая история. В 2020 г. Россия экспортировала в Европу 17,2 млрд куб. м. СПГ, а Китай импортировал 94 млрд куб. м.[16] Из 94 млрд куб. м, импортированных Китаем, почти 40 млрд куб. м были спотовой закупкой.[17] Эти цифры говорят о том, что у Китая есть возможность использовать больше российского СПГ.

Китай четко осознает не только исключительную важность обеспечения поставок энергоносителей из России, но и растущую необходимость увеличения инвестиций в эту сферу. Прямые инвестиции Китая в Россию в 2020 г. достигли 12 млрд долл. США (13-е место), причем доминирующая доля (41%) приходится на горнодобывающий сектор, который в целом включает в себя добычу угля, сырой нефти и природного газа[18].

Если же рассматривать крупные китайские инвестиции со стоимостью сделки не менее 100 млн долл. каждая, которые были сделаны непосредственно в Россию или косвенно через третьи страны в Россию, то 21 из 49 таких проектов в период с 2006 по 2021 гг. были инвестициями в энергетический сектор. Эти энергетические проекты составили 67% от стоимости всех китайских крупномасштабных инвестиционных проектов в России за тот же период. Около 62% этих энергетических проектов (по количеству и стоимости) были начаты с момента запуска Инициативы Пояса и Пути в октябре 2013 г.,[19] а 19 из 21 крупномасштабных энергетических проектов Китая в России были инициированы государственными предприятиями. Только CNPC инвестировала в пять таких энергетических проектов в России, как в нефтяном, так и в газовом сегментах.

В начале февраля 2022 г.  Китай и Россия подписали три соглашения с целью дальнейшего увеличения поставок российского газа и нефти в Китай в ближайшие годы: Соглашение о купле-продаже газа между CNPC и «Газпром Дальний Восток»; Дополнительное соглашение между CNPC и «Роснефтью» к договору купли-продажи сырой нефти для обеспечения поставок на НПЗ Западного Китая; Меморандум о взаимопонимании между CNPC и «Роснефтью» о сотрудничестве в области низкоуглеродного развития [20]. Кроме того, в конце января 2022 г. «Газпром» объявил, что строительство газопровода «Союз Восток» (продолжение газопровода «Сила Сибири-2») в Китай через Монголию признано экономически целесообразным.[21]

Интересы Китая в нефтегазовом комплексе стран центрально-азиатского региона

Активность Китая в нефтегазовой сфере Центральной Азии началась задолго до того, как в 2013 г. президент Си Цзиньпин объявил в Казахстане о политике Китая в отношении Нового Шелкового пути (The New Silk Road), впоследствии Инициативы Пояса и Пути» (Belt and Road Initiative). Китай оперативно признал независимость центрально-азиатских республик после распада СССР, быстро установив дипломатические отношения с Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном в первую неделю января 1992 года.

Спустя 30 лет Китай занял позицию ведущего внешнего партнера Центральной Азии. Гегемонистский подход Китая к вливанию миллиардов в Центральную Азию обусловлен тем, что он рассматривает регион как жизненно важный компонент своей глобальной инфраструктуры и программы «мягкой силы». За несколько десятилетий Пекин реализовал несколько крупных энергетических инфраструктурных проектов, которые напрямую приводят региональные нефть и газ в Китай.

25 января 2022 г. в Пекине  состоялся саммит по случаю тридцатилетия установления дипломатических отношений со странами Центральной Азии. Китай объявил о намерении увеличить объём торговли с регионом до 70 млрд долл. к 2030 г.[22] Было выделено 500 млн долл. для оказания помощи странам Центральной Азии в течение следующих трех лет для реализации «социально значимых» проектов[23]. Этот саммит стран постсоветского пространства без участия России является одним из примеров растущего взаимодействия Китая с регионом.

Для более полного  понимания вопроса продвижения национальных интересов Китая в нефтегазовом комплексе центрально-азиатских стран- необходимо подробнее остановиться на китайско-казахстанских энергетических связях. По данным Министерства нефти и газа Республики Казахстан, подтвержденные запасы углеводородов на шельфе и на суше, оценивалось приблизительно в 35 млрд баррелей.[24]   По оценочным данным Государственной комиссии по запасам Казахстана утверждены извлекаемые запасы газа на уровне 3,8 трлн куб. м.[25] Казахстан добыл в 2021 г. 85,7 млн т нефти и планирует увеличить её добычу в 2022 г. до 87,5 млн т (Игнатьева, 2021).[26]  По итогам 2020 г. объём добычи газа в Республике Казахстан составил 55,1 млрд кубометров. Плановый показатель по добыче газа на 2021 год был установлен на уровне 55,8 млрд кубометров.[27]

В 1997 г. CNPC приобрела 60,3% акций казахстанской нефтяной компании «Актобемунайгаз». В 2003 г. CNPC выкупила 25,12% акций, а в настоящее время CNPC принадлежит 85,42% пакета акций. В итоге CNPC перезапустила компанию под брендом АО «СНПС–Актобемунайгаз». Годовой объем добычи сырой нефти на Актюбинском нефтегазовом проекте увеличился с 2,63 млн т в 1997 г. до 6,28 млн т в 2010 г. К концу 2018 г. он ежегодно уже добывал более 10 млн т нефтяного и газового эквивалента с совокупной добычей 88,17 млн т сырой нефти и 53,4 млрд кубометров природного газа (Chen, 2020).

С 2003 г. CNPC участвует также в проекте Бузачи, где владеет 50% долей акций в Северном Бузачи через участие в компании-операторе Buzachi Operating Ltd., разрабатывающей месторождение. В результате участия в этом проекте CNPC скорректировала свой технологический план добычи нефти и повысила годовую мощность добычи на месторождении с 500 тыс. т в 2004 г. до 2 млн т в 2017 г.

В 2004 г. CNPC вошла в проект Kuat Amlon Munai через участие в ТОО «СП «КуатАмлонМунай», которое занимается добычей нефти Кзылординской области, что позволило CNPC с 2004 г. по 2013 г. удвоить добычу сырой нефти по указанному проекту.

В январе 2005 г. CNPC приобрела 100% акций в проекте AiDanMunai  через участие в АО «СНПС–АйДанМунай», которое занимается разведкой и добычей углеводородов. Участие в этом проекте позволило CNPC получить лицензии на разведку углеводородов и приступить к комплексным геологоразведочным работам, начать бурить разведочные  и оценочные скважины.[28] В октябре 2005 г. CNPC приобрела Казахстанскую нефтяную компанию Petro Kazakhstan, в которой ей сейчас принадлежит 67%. Остальные 33% принадлежат АО «НК КазМунайГаз».

Кроме того, в 2009 г. CNPC приобрела 49% долю в казахстанской компании АО «Мангистаумунайгаз» и стала её владельцем наряду с АО «НК КазМунайГаз», в результате чего Китай получил контроль над 15% от общего объема добычи нефти в Казахстане (Blank, 2009).

Наряду с участием Китая в проектах разведки и добычи углеводородов, он поучаствовал в строительстве и эксплуатации нефтепроводов и газопроводов. Открытие в 2000 г. в Казахстане гигантского шельфового нефтяного месторождения «Кашаган», которое считалось на тот момент крупнейшим нефтяным открытием в мире за последние за последние 20 лет, заставило Китай пересмотреть свою выжидательную позицию относительно целесообразности строительства нефтепровода «Казахстан–Китай». В мае 2003 г. был начат предварительный участок трубопровода от Кенкияка до Атырау протяженностью 448 км и мощностью транспортировки нефти 6 млн т в год (Chen, 2020). Строительство первой очереди основного нефтепровода «Казахстан–Китай» началось в сентябре 2004 г. В конце 2005 года была построена, и  в мае 2006 года начала эксплуатироваться самая восточная часть трубопровода «Казахстан–Китай» протяженностью 962 км от г. Атасу в Казахстане до перевала Алатау (Алашанькоу на китайской стороне). При этом общая сумма инвестиций составили 700 млн долл.[29] Вторая очередь нефтепровода протяженностью 792 км от Кенкияка до Кумкора была построена в 2008 г. и запущена в эксплуатацию в октябре 2009 г.

В 2013 г. нефтепровод был окончательно достроен, а в апреле 2013 г. между CNPC и АО «НК КазМунайГаз» было подписано соглашение «о расширении пропускной способности нефтепровода «Казахстан–Китай» (Chen, 2020). Доли государственных компаний CNPC  (50%) и АО НК «КазМунайГаз» (50%) в нефтепроводе распределены как в совместном предприятии.

Китай участвовал в Казахстане и в развитии магистральных газопроводов, например «Китай – Казахстан», который является элементом глобального проекта – газопровода «Центральная Азия – Китай». В 2007 г., при равном долевом участии  CNPC и АО НК «КазМунайГаз», было создано ТОО «Азиатский газопровод» (AGP), которое было организовано для строительства и эксплуатации газопровода Шымкент–Хоргос, состоящего из трёх ниток: «А», «В», «С». «Строительство нитки «А» завершено в декабре 2009 г., нитки «В» – в октябре 2010 г., нитки «С» – в мае 2014 г., а протяженность газопровода составляет более 1300 км,  мощность 55 млрд куб. м. в год».[30] В январе 2011 г. при равном участии CNPC и АО НК «КазМунайГаз» было создано ТОО «Бейнеу – Шымкент», предназначенное для строительства и эксплуатации газопровода протяженностью  1477 км и мощностью 10 млрд куб. м газа в год.

С 2014 г. Казахстан финансировал строительство второй очереди газопровода «Казахстан – Китай», а именно газопровода Бейнеу – Бозой – Шымкент, которая соединяет Бейнеу в Мангистауской области, через Бозой в Актюбинской области и соединяется с газопроводом «Центральная Азия – Китай» в Шымкенте, Южный Казахстан, общей протяженностью 1454 км, с годовой пропускной способностью 10–15 млрд куб м. газа». Вторая очередь строительства газопровода была завершена в 2015 г.

Туркменистан является одним из крупнейших в мире экспортеров природного газа.[31] Китаем, преследующим цели диверсификации поставок энергетических ресурсов, и привлечённым запасами газа в этой республике, совместно с Туркменистаном был запущен проект газопровода «Туркменистан – Китай», который является частью глобального проекта – газопровода «Центральная Азия – Китай». В 2006 г. CNPC приступила к оказанию помощи в разработке туркменского месторождения природного газа на правом берегу реки Амударья и нефтяного месторождения Кум-Даг. В целях поставки туркменского газа в Китай была достигнута договорённость о постройке газопровода, что знаменовалось подписанием летом 2007 г. китайско-туркменского соглашения о ежегодной поставке в Китай 30 млрд куб. м трубопроводного газа в течение тридцать лет.[32] В 2011 г. стороны договорились об увеличении ежегодных поставок газа до 65 млрд куб. м без изменения цены, планируя достигнуть этого объёма поставок уже к 2015 году.

Важным китайско-туркменским трубопроводным проектом стал газопровод Туркмения – Узбекистан – Казахстан – Китай (Гедайм – Хоргос – Шанхай – Гуанчжоу). Его туркменский участок имеет протяжённость 188 км, узбекский – 490 км, казахстанский – 1300 км, китайский – около 4500 км. Строительство газопровода велось с 2007 по 2009 гг. и его первая очередь с проектной пропускной способностью до 13 млрд куб. м в год начала работу в конце 2009 г.[33]

Согласно сообщению китайской China National Petroleum Corp. (CNPC), из 30 млрд куб. м, около 10,7 млрд куб. м. поступило от CNPC (Turkmenistan) Amu Darya River Gas Co, а туркменская компания Natural Gas Konzern поставила оставшиеся 19,3 млрд куб. м.[34] В конце 2010 г. запустили вторую ветку газопровода, а достройка третьей была осуществлена в 2014 г. К 2020 г. планировалось соорудить четвертую ветку газопровода.

В конце 2009 г. к разработке крупнейшего газового месторождения «Южный Иолотань» была допущена китайская CNPC (дочернее предприятие Chuanqing Drilling Engineering Company Limited), которая получила право проектировать и строить на одном из участков месторождения объекты на сумму 3,13 млрд долларов США для добычи к 2013 г. до 10 млрд куб. м газа в год.[35] Для организации финансирования этого проекта Государственный банк развития Китая выделил Туркмении в 2011 году мере 4,1 млрд долларов США.[36]

В августе 2021 г. CNPC начала работы по бурению новых скважин на гигантском месторождении природного газа Галканыш в Туркменистане в обмен на будущие поставки газа. Туркменские СМИ сообщали, что CNPC потребуется два с половиной года, чтобы ввести в эксплуатацию три новые скважины на месторождении Галкыныш. Суточная производительность каждой из них составит три миллиона кубометров газа. По условиям сделки с CNPC, Туркменистан будет оплачивать ее услуги поставками 17 млрд кубометров газа в год в течение трех лет.[37] Туркменистан является наиболее ярким примером энергетической и долговой зависимости от Китая, хотя он не имеет с ним общей границы с Китаем.

В течение последних двух десятилетий динамично развивались отношения Китая в области энергетики и с Узбекистаном, где для доступа к запасам газа КНР создала более 380 предприятий с прямыми инвестициями (Chen, Fazilov, 2018). «Якорями» в энергетическом сотрудничестве Китая и Узбекистана являются национальная нефтегазовая компания НХК «Узбекнефтегаз» и китайская CNPC.

Соединение газопровода «Узбекистан–Китай» с газопроводом «Центральная Азия–Китай» стало важным этапом китайско-узбекского энергетического сотрудничества. Узбекский участок газопровода «Центральная Азия – Китай» первоначально состоял из двух введённых в эксплуатацию в 2009–2010 гг. линий «А» и «В» пропускной способностью до 30 млрд куб. м в год и стоимостью более 3 млрд долл. Строительство линии «С» протяженностью 1840 км., проходящей параллельно линиям «А» и «В», было начато в 2012 г. Китайским нефтяным трубопроводным бюро (China Petroleum Pipeline Bureau), а партнёрами в этой линии газопровода, предварительно оценённой в 2,2 млрд долл., выступили НХК «Узбекнефтегаз», CNPC и Государственный банк развития Китая».[38]

Состоящий уже из трёх нитей газопровод «Узбекистан – Китай» рассчитан на увеличение мощности по транспортировке газа до 40 млрд куб. м. в год. В настоящее время ведётся взаимодействие по вопросам ускорения реализации четвёртой нитки (линии «D») узбекского участка газопровода «Центральная Азия – Китай» и определению объёмов узбекского газа, которые будут транспортироваться по этому газопроводу, для чего НХК «Узбекнефтегаз» и CNPC на равных долевых началах создали совместное предприятие Eastern Gas Pipeline. Маршрут линии «D» газопровода пройдет после Узбекистана, впервые минуя территорию Казахстана, по территории Таджикистана и Киргизии.

Таким образом, пропускная способность нефтепровода Казахстан – Китай достигает 20 млн т в год, при этом собственно центрально-азиатской нефти прокачано 2,8 млн т  2018 г.и 6,3 млн т в 2020 г. Для сравнения, в 2020 г. Россия поставила в Китай 83,4 млн т нефти, в страны Европы – 138,9 млн т[39]. Пропускная способность газопроводов из Центральной Азии в Китай составляет до 80 млрд куб. м в год, при этом фактические поставки природного газа от месторождений Центральной Азии в Китай составила 45 млрд куб.м в 2018 г. и 37,3 млрд куб. м 2020 г.. Ожидается, что поставки из региона в Китай будут снижаться, так как Китай не совсем устраивает высокая себестоимость топлива, а Казахстан и Туркменистан прилагают все усилия, чтобы диверсифицировать свои поставки в сторону Ирана и России для транзита в третьи страны, а также существенно увеличивать собственное потребление газа. Для сравнения, поставки российского газа по трубопроводам в 2020 г. в Китай составили 3,9 млрд куб. м, в страны Европы – 167,7 млрд куб. м. (и еще СПГ в Китай 6,9 млрд куб. м, в Европу – 17,2 млрд куб. м).

***

В силу геологических, географических и исторических причин Россия сильно зависит от Европы как места назначения экспорта нефти и газа, транспортируемых по существующей трубопроводной инфраструктуре на рынки Европы. Китайский рынок был и остается далёким от Западной Сибири, откуда доставка российских нефти и газа в Китай на расстояние, в три раза большее, чем в Европу, повышает конечную стоимость товара и финансовые риски сотрудничества. Однако современная геополитическая обстановка вынуждает быстро принимать сложные решения для организации транспортировки российских углеводородов на Восток.

Несмотря на активную разработку проектов трубопроводов в восточной части России, в краткосрочной перспективе их мощности будет недостаточно. При этом уже построенные в последнее десятилетие по инициативе и во многом на средства Китая трубопроводы «Центральная Азия – Китай» имеют многократную резервную неиспользуемую пропускную способность, и могут принять на себя, в случае новых санкций, значительную часть предназначавшихся для европейского рынка нефти и газа.

Диверсификация экспортных рынков нефти и газа и источников поставок соответствует целому ряду национальных интересов как России, так и Китая. Однако китайские компании стремятся инвестировать преимущественно в разведку и разработку российских нефтегазовых месторождений, и практически отказываются участвовать в строительстве трубопроводов по территории России. Тем самым они подталкивают экспортеров к использованию подконтрольной китайским государственным компаниям сети трубопроводов Центральной Азии даже в среднесрочной перспективе. Это полностью отвечает национальным интересам Китая, так как позволяет диктовать России условия по закупочным ценам, объемам поставок, использованию китайского оборудования и услуг китайских компаний, а также перераспределять добавленную стоимость транспортировки российских углеводородов в пользу китайских корпораций. Таким образом, для обеспечения собственных интересов, России необходимо построить национальную, альтернативную центральноазиатским маршрутам, сеть трубопроводов в направлении Восточной Азии, а также в рамках энергетической дипломатии добиваться долевого участия российских компаний в трубопроводной системе Центральной Азии.

Список литературы

  1. Blank, Stephen (2009). China’s Recent Central Asian Energy Moves. Central Asia-Caucasus Analyst, issue of 05/20/2009. https://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/11844-analytical-articles-caci-analyst-2009-5-20-art-11844.html
  2. Chen, Juanjuan (2020). Cooperation of China with Central Asian countries in the energy sphere on the example of Kazakhstan. Journal Post-Soviet Studies, 3(7), 586–592.
  3. Chen, X., Fazilov, F. (2018). Re-centering Central Asia: China’s “New Great Game” in the old Eurasian Heartland. Palgrave Commun, 4, 71. https://doi.org/10.1057/s41599-018-0125-5
  4. Downs, Erica (2020). Supply security concerns are supporting the liberalization of China’s oil and natural gas industry. Oxford Energy Forum, ISSUE 125, 20 p.
  5. Kalashnikov, D.B. (2020). China’s TNCs in the modernization of the national economy. Moscow : RuSciens, 244 p. (in Russian).
  6. Korostikov, М.U. (2016). Dynamics of China's foreign policy through the prism of understanding the changes in its national interests. Comparative Politicsc, 7(4), 108–126. (in Russian).
  7. Peyrouse, S. (2016). Discussing China: Sinophilia and Sinopobia in Central Asia. Journal of Eurasian Studies, 7(1), 14–23.
  8. Spivak, V., Gabuev, A. (2021). The Ice Age: Russia and China’s Energy Cooperation in the Arctic. Carnergie Moscow Center. https://carnegiemoscow.org/commentary/86100
  9. Yan, Xuetong. (1996). On Analysis of China`s National Interests. Tianjin : Tianjin People`s Publishing House.
  10. Yan, Xuetong (2015). A Bipolar World is More Likely Than a Unipolar or Multipolar One. Carnegie Endowment for International Peace. China–US Focus. https://carnegieendowment.org/2015/04/20/bipolar-world-is-more-likely-than-unipolar-or-multipolar-one-pub-59915
  11. Zeng, J. (2017). Is China committed to peaceful rise? Debating how to secure core interests in China. International Politics, 54(5), 618–636.
  12. Zhang, Wenmu (2015). On the rising China and the preparations for its ability to govern the World. Tencent News. October 20. https://news.qq.com/a/20151020/021244.htm
  13. Zhu, Liqun. (2010). China’s Foreign Policy Debates. European Union Institute for Security Studies (EUISS), 80 р. https://www.jstor.org/stable/resrep06943

[1] Speech by Xi Jinping at the Nyerere International Conference Center in Tanzania (full text). Central government portal www.gov.cn March 25, 2013. http://www.gov.cn/ldhd/2013-03/25/content_2362201.htm (дата обращения 15.06.2022),

[2]Xi Jinping: “We do not cause trouble, but we are not afraid of  trouble”. The news of President Xi's visit to Europe On March 28.  News.Sohu.com. March 30, 2014. http://news.sohu.com/20140330/n397433646.shtml  (дата обращения 15.06.2022),

[3] BP Energy Outlook 2018 edition. https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/energy-outlook/bp-energy-outlook-2018.pdf (дата обращения 16.06.2022),

[4] BP Statistical Review of World Energy 2021/70th edition. https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2021-full-report.pdf  (дата обращения 16.06.2022),

[5] SAFE Releases Preliminary Data of the Balance of Payments for the First Quarter of 2022 // State Administration of Foreign Exchange. April 27 2022. https://www.safe.gov.cn/en/2022/0427/1951.html (дата обращения 11.06.2022),

[6] Paxton Robin, Soldatkin Vladimir.  “China lends Russia $25 billion to get 20 years of oil”, Reuters, Business news, 2009, February 17.

[7] Yagova Olga. “As Russia expands Pacific pipeline, a third of oil exports go East”, Reuters, Commodities News, 2019, November 21. https://www.reuters.com/article/us-russia-oil-exports-idUSKBN1XV1LB (дата обращения 15.06.2022),

[8] “Yamal LNG Signed Loan Agreements with the Export-Import Bank of China and the China Development Bank,” Yamal LNG, April 29, 2016, https://www.novatek.ru/common/upload/doc/2016_04_29_press_release_Chinese_banks_FA_(ENG).pdf (дата обращения 17.06.2022),

[9] “Binding Contract on LNG Supply Concluded with CNPC,” Yamal LNG, May 20, 2014, http://yamallng.ru/en/press/news/283/ (дата обращения 16.06.2022),

[10] Chen Aizhu, “Russia, China agree 30-year gas deal via new pipeline, to settle in euros,” Reuters, February 4, 2022, https://www.reuters.com/world/asia-pacific/exclusive-russia-china-agree-30-year-gas-deal-using-new-pipeline-source-2022-02-04/ (дата обращения 13.06.2022),

[11] Rosneft Oil Company regulatory announcement, “Rosneft and CNPC strengthen oil supply cooperation,” Bloomberg, February 4, 2022. https://www.bloomberg.com/press-releases/2022-02-04/rosneft-oil-company-rosneft-and-cnpc-strengthen-oil-supply-cooperation (дата обращения 15.06.2022),

[12] “Rosneft to extend oil supply to China via Kazakhstan,” Argus, February 4, 2022, https://www.argusmedia.com/en/news/2298745-rosneft-to-extend-oil-supply-to-china-via-kazakhstan (дата обращения 16.06.2022),

[13] Gazprom Export. https://gazpromexport.ru/en/projects/transportation/ (дата обращения 15.06.2022),

[14] “Delivery Statistics – Gas supplies to Europe,” Gazprom Export. http://www.gazpromexport.ru/en/statistics/  (дата обращения 17.06.2022),

[15] “Putin, Xi Jinping discuss Power of Siberia 2 project, says Kremlin aide,” TASS, December 15, 2021, https://tass.com/economy/1375983 (дата обращения 11.06.2022),

[16] BP Statistical Review of World Energy 2021, BP, page 44,  https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2021-full-report.pdf  (дата обращения 10.06.2022),

[17] Wholesale Gas Price Survey: 2021 Edition, International Gas Union, June 2021, page 21, https://www.igu.org/resources/global-wholesale-gas-price-survey-2021/ (дата обращения 15.06.2022),

[18] MOFCOM (Ministry of Commerce of China), NBSC (National Bureau of Statistics of China), and SAFE (State Administration of Foreign Exchange) (2021). 2020 Statistical Bulletin of China’s Outward Foreign Direct Investment. China Statistics Press.

[19] American Enterprise Institute and the Heritage Foundation. 2021 Fall Version. China Global Investment Tracker.

[20] Foreign Ministry of China (2022), China and Russia Signed a Series of Cooperation Documents, https://www.fmprc.gov.cn/zyxw/202202/t20220204_10638957.shtml (дата обращения 11.06.2022),

[21] Global Energy (2022), Gazprom Completes Feasibility Study for the Construction of the Soyuz Vostok Gas Trunkline to China via Mongolia with a Capacity of 50 Billion cu.m. – Gazprom Statement. (дата обращения 15.06.2022),https://globalenergyprize.org/en/2022/01/26/gazprom-completes-feasibility-study-for-the-construction-of-the-soyuz-vostok-gas-trunkline-to-china-via-mongolia-with-a-capacity-of-50-billion-cu-m-gazprom-statement/ (дата обращения 15.06.2022), (дата обращения 10.06.2022),

[22] “China promises more investment at Central Asia summit”, Eurasianet, 2022. January 26. https://eurasianet.org/china-promises-more-investment-at-central-asia-summit (дата обращения 10.06.2022),

[23] “China to give $500 million in aid to Central Asian countries: Xi Jinping”, Business Standards, 26/01/2022. https://www.business-standard.com/article/international/china-to-give-500-million-in-aid-to-central-asian-countries-xi-jinping-122012600065_1.html (дата обращения 15.06.2022),

[24] Нефтегазовый сектор. Ключевые показатели. КазМунайГаз. 2017. http://www.kmgep.kz/rus/about_kazakhstan/oil_and_gas_sector/ (дата обращения 14.06.2022),

[25] Арайлым Мұрат. За годы Независимости добыча газа в Казахстане увеличилась в семь раз.Национальная ассоциация нефтегазового сервиса (НАНГС). 06 августа 2021. https://nangs.org/news/upstream/za-gody-nezavisimosti-dobycha-gaza-v-kazahstane-uvelichilasy-v-semy-raz (дата обращения 14.06.2022),

[26] Игнатьева А. Казахстан планирует нарастить добычу нефти в 2022 г. и выбирает площадки для строительства АЭС. ИА Neftegaz.RU. 28 декабря 2021. https://neftegaz.ru/news/dobycha/718898-kazakhstan-planiruet-narastit-dobychu-nefti-v-2022-g-i-vybiraet-ploshchadki-dlya-stroitelstva-aes/ (дата обращения 15.06.2022),

[27] Ключевые показатели газовой отрасли Республики Казахстан. Итоги за 2020 год. Расширенное заседание коллегии министерства энергетики РК по итогам 2020г. Официальный информационный ресурс Премьер-Министра Республики Казахстан. https://primeminister.kz/ru/news/neftedobycha-gazifikaciya-i-privlechenie-investiciy-kak-razvivalas-energeticheskaya-otrasl-kazahstana-v-usloviyah-pandemii-52034  (дата обращения 17.06.2022),

[28] The Foreign Investors’ Council (FIC) chaired by the President of the Republic of Kazakhstan. KFICA Members list. «Китайская Национальная Нефтегазовая Корпорация (CNPC)». https://fic.kz/en/kfica/members/24# (дата обращения 10.06.2022),

[29] “Oil begins flowing through completed Kazakh–China pipeline”; “U.S. experts pressure to hinder opening of China–Kazakhstan oil pipeline,” BBC Monitoring–Energy, 25 May and 21 June 2006.

[30] The Foreign Investors’ Council (FIC) chaired by the President of the Republic of Kazakhstan. KFICA Members list. «Китайская Национальная Нефтегазовая Корпорация (CNPC)».  https://fic.kz/en/kfica/members/24# (дата обращения 15.06.2022),

[31] OPEC Annual Statistical Bulletin 2021. Data tables. Table 9.1. World proven natural gas reserves by country. https://asb.opec.org/data/ASB_Data.php (дата обращения 14.06.2022),

[32] CNPC. Flow of natural gas from Central Asia https://www.cnpc.com.cn/en/FlowofnaturalgasfromCentralAsia/FlowofnaturalgasfromCentralAsia2.shtml (дата обращения 17.06.2022),

[33] Парамонов В., Строков А., Столповский О. Экономическое присутствие Китая в Туркменистане / В.Парамонов, А.Строков, О.Столповский // ИАЦ МГУ: интернет-сайт. 2009. 8 августа. https://ia-centr.ru/experts/iats-mgu/ekonomicheskoe-prisutstvie-kitaya-v-turkmenistane/ (дата обращения 10.06.2022),

[34] PetroChina pipeline turns on gas supply. China Daily, June 5, 2012.

[35] Берегенов Т. На газ опять займут в Пекине / Т.Берегенов // Курсив.Kz: интернет-сайт. 2011. 5 мая. https://kz.kursiv.media/2011-05-05/na-gaz-opyat-zaymut-v-pekine/amp/ (дата обращения 15.06.2022),

[36] Туркмения планирует привлечь $ 4,1 млрд на разработку газового месторождения Южный Ёлотен-Осман //  : интернет-сайт. 2011. 27 апреля. http://www.turkmenistan.ru/ru/articles/35897.html (дата обращения 15.06.2022),

[37] AP News August 24, 2021. https://apnews.com/article/business-china-turkmenistan-e33c3dc2bcd7a16ed70b51f9ccc564df (дата обращения 13.06.2022),

[38] Ташкент и Пекин подписали соглашение о строительстве третьей нити газопровода «Узбекистан-Китай» // Regnum: информационное агентство. 2011. 21 апреля. https://regnum.ru/news/1397300.html (дата обращения 11.06.2022),

[39] BP Statistical Review of World Energy 2021, BP. https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2021-full-report.pdf (дата обращения 10.06.2022),